Фаина Андреевна Канашева.

                                                                                                                           Эпизоды из жизни военных лет.


Шла война. Было очень трудно не только на линии фронта, но и в тылу. Но вера в Победу никогда не оставляла нас. Мы приближали ее своим трудом. Мы были молоды, и молодость брала своё…


11 декабря 1941 года фашисты были изгнаны из Истры. Всюду страшная картина разрушения. Но жители города понимали, что нужно не просто выжить, но и отдать все свои силы, чтобы восстановить жизнь в Истре и, конечно же, помогать фронту. Мы знали, мы были уверены, что Победа обязательно придет, мы жили и работали ради нее. Но сначала просто «отходили» от пережитой оккупации.

Что особенно было тяжело в те военные годы? Вспоминается, пожалуй, в первую очередь голод. Все время хотелось есть. Не забыть мне никогда, как в первую военную зиму мы ходили за лошадиным мясом в сторону Румянцево.

Находили мороженых лошадей, убитых в боях, и отрубали топором от них куски мяса, клали на санки и везли к себе в жилище за многие километры. Бездорожье, жуткий мороз, а мы, выбиваясь из сил, тащим конину…Потом мама варила нам из этой конины мясной студень и бульон с кусочками мяса. Работая с весны 1942 года в совхозе «Овощетрест» (он находился рядом с монастырем), мы получали по карточкам 500 граммов хлеба в день и еще кое-какие продукты, совхоз кормил нас бесплатно обедом. Зерновая каша — вот и весь наш обед. Конечно, это явно было недостаточно, тем более что работа была очень тяжелой — в поле с раннего утра до позднего вечера. Сейчас многим трудно поверить, но даже простой кусок хлеба был для нас лакомством. Да, голод еще долго нас мучил. Хлеба вдоволь наелись лишь после отмены карточек 15 декабря 1947 года. Другая проблема — одежда и обувь совершенно обносились, а купить что-то новое не было возможности.

В ветхой одежде и обуви особенно приходилось страдать в холодное время года. Было и такое: обувь вся износилась, тогда моя сестра сшила мне тапочки из толстого сукна. Вот в такой «обуви» и ходила на работу. А пиджачок для работы сама сшила — из старья. Помнится, сшила я и платье сатиновое, кремовое из наматрасника, связала крючком из белых катушечных ниток воротничок и пришила его к платью. Хочу рассказать, как мы, совсем еще молодые девушки от 15 до 18 лет, пытались решить проблему с одеждой. Тогда я работала в совхозе «Овощетрест». Хорошо помню моих подруг — Аня Громова, Нюра Евстратова, Катя, Валя и Люба Молчановы, Женя и Маня Цыгановы, Аня Смирнова, Маша и Оля Климовы, Аня Сухарева, Тамара и Лида Бурдыкины и другие. Жили мы в общежитии для работников совхоза. Работали, как говорится, от зари до зари. Всё время мерзли, одежды нормальной не было, ходили в каких-то халатах, изношенных куртках, в больших резиновых сапогах или солдатских ботинках не по размеру. Работа была тяжелая. Голодали. Но все же молодость брала своё: хотелось получше одеться, тем более что к нам уже заходили в гости молодые люди, чаще военные. Иногда приносили гармошку, а у меня была гитара, у кого-то балалайка, а у Ани Громовой граммофон с пластинками. Мы учились танцевать, пели песни, мечтали, как мы будем жить после войны. И вот нам стало как-то неловко перед молодыми людьми появляться в плохой одежде. Мы задумались. Потом стали собирать старые изношенные вещи и, осмотрев их, пришли к выводу, что будем перешивать из этой макулатуры платья, блузки, юбки. Стали сообща выкраивать, хотя никто из нас портными не были. У подруги Кати была швейная машинка, на ней и стали и шить. Нашили. Украсили бантиками, белыми воротничками, связанными из катушечных ниток. Словом, «голь на выдумку» нам пригодилась! У кого-то в доме родителей сохранились шарфики, броши, всё это было нам отдано. Так что немного приоделись, приободрились. Оптимизм придавал силы. Жизнь продолжалась — мы не падали духом, мы верили, что скоро придет Победа.

Все стремились всеми способами облегчить участь тех, кто сражался на фронте. Мы, подруги, человек шесть, решили послать на фронт письмо и посылку. Мои воспоминания вновь обращаются к уже давнему военному времени. Жестокие испытания достались бойцам на фронтах войны, а в тылу – тяжелый труд всего населения — от подростков до стариков. Всё — ради Победы, во имя будущего. Все мы,.оставшиеся в тылу, пытались что-то придумать, чтобы облегчить участь тех, кто сражался на фронте. Вот еще один эпизод из жизни в военных лет. Чтобы доставить радость бойцам хотя бы на короткое время, многие девушки во время войны посылали письма и посылки на фронт. Я с девчатами прочитала в какой-то из центральной газет в конце 1943 года письмо бойцов Красной Армии с фронта с обращением к девушкам. Молодые ребята просили девушек писать им письма. Мы, подруги, человек шесть, решили послать на фронт письмо и посылку. Достали ящичек фанерный и начали в него складывать носки шерстяные, теплые варежки, перчатки, шарфы, табак. Приносили, кто что мог, ящик постепенно наполнялся. Кто-то принес печенье «Привет», кто-то — дешевых конфет. То были американские конфеты — подушечки квадратной или круглой формы, без оберток. Обыкновенные конфеты, но был у них очень приятный аромат. Одна девчонка принесла сушеных яблок. Нам –полуголодным - так хотелось все это самим съесть, но мы перебороли себя и каждую конфетку бережно укладывали в посылку.

Я написала письмо от всех девчат, с нашим адресом, вслух прочитала и расписалась, в скобках четко написала свою фамилию и имя. Девочки, следуя моему примеру, тоже расписались. Это письмо мы положили мы в посылочный ящик. Забили ящик гвоздями. Написали адрес: «На фронт. Москва, Главпочтамт, полевая почта номер такая-то». Пошли все на почту и сдали посылку. И полетела наша посылочка на фронт через города и деревни. На самый фронт, где мальчики, написавшие в газету письмо, сражались в боях с врагом. С волнением мы ожидали ответа. Через месяц каждая из нас получила по письму. Мы ничего друг от друга мы не скрывали, каждая девушка прочла вслух присланное письмо от бойца Красной армии. Тогда я тоже получила хорошее письмо от Петра Зайцева с его фотографией – красивый был парень…. А потом у каждой из нас завязалась переписка. Конечно, мы радовались этим письмам. Двум моим подругам вскоре пришли письма, что их друзья по переписке погибли в бою. Их боевые товарищи написали, как они погибли. Один боец погиб, подбивая танк, второму удалось захватить в плен двух немецких солдат, но на другой день он был убит в бою. В письмах девушкам было написано, что бойцы были награждены медалями «За Отвагу», посмертно. С Петром Зайцевым вскоре после войны я встретились. По правде сказать, в реальности многое было не так, как в письмах. Петр Зайцев не стал моим избранником. Судьба распорядилась так, что в воинской части, в которой я работала, я познакомилась с Николаем Канашевым и влюбилась…Вот уже почти 65 лет мы вместе в любви и согласии.

 

                                                                                                                                                                                            Случай в оккупации.

Мама схватила ухват и пошла на немца со злым и решительным лицом. И дрожащим голосом на немецком языке сказала ему: «Вон отсюда, пошел вон! Иди, иди, а то пожалуюсь вашему генералу».

Это было во время оккупации нашего города фашистами.

Когда фашисты прогнали нас из дома и заняли его сами, нам пришлось искать другое жилище. Нашли пустой дом, и перешли в него жить. В основном прятались в подполе. Дом стоял на улице Пушкина (сейчас это улица Главного конструктора Адасько). Там было два входа, видимо, до войны здесь жили две небольшие семьи. В одной половине дома расположилась наша семья, в другую половину скоро пришли двое беженцев — мать с 14-летней дочерью. Они шли из Волоколамска к родным в Красногорск и, так уж получилось, оказались в оккупированной Истре. Двинулись дальше тогда, когда Истру освободили.

На вторую ночь раздался стук из-под пола. Я открыла отверстие в подпол, и оттуда залезла к нам соседская девочка, а за ней её мама. Обе были в слезах. Мама этой девочки рассказала, что часа в 2 ночи к ним зашел молоденький немецкий солдат, когда они уже спали. Потом девочка, плача, продолжила:

- Сплю я и чувствую, кто-то руками по моему голому телу ползает. Я вскочила, а рядом со мной фашист. Я вскрикнула. А он встал около меня с испуганными глазами. Мама проснулась, вскочила. Лицо её было бледным, дрожащим, из глаз лились слезы. Она спрашивает, что он с тобой сделал? Я рассказала о том, что произошло, т.е. о том, что фашист оказался в комнате. Тогда мама схватила ухват и пошла на немца со злым и решительным лицом. И дрожащим голосом на немецком языке сказала ему: «Вон отсюда, пошел вон! Иди, иди, а то пожалуюсь вашему генералу».

Немец попятился назад к двери и быстро выскочил. Мама девочки, оказывается, знала немецкий язык. Она была преподавательницей немецкого языка в школе.

Мы все сидели и дрожали в подполе от страха и холода, были в нервном шоке от случившегося. Поэтому мы — наша семья и мама с девочкой — решили уйти из дома, пока ночь. Перебрались в убежище, которое было у станции Истра – там, где сейчас бензоколонка, заправочная. Помню его — большое, длинное, с лавочками. Там всегда был народ, и можно было среди других спрятаться. Еще мы боялись, что придут фашисты и нас расстреляют.

Но Бог миловал нас. Все обошлось. Хорошо еще, что этот немец, как я теперь понимаю, был молод и неопытен, сам смутился. Возможно, даже и не стал он докладывать своему вышестоящему начальству о своих похождениях.

Вот такой случай был в моем окружении во время оккупации Истры.

 

 

                                                                                                                                                            Материал предоставлен:  https://vk.com/ob_istre