Родился 30 апреля 1925 года в деревне Гучково....

В своём родном городе он встретил войну и отсюда же ушёл на фронт…

  В начале войны я поступила на Дедовскую прядильную фабрику учеником слесаря по ремонту прядильных машин. Жили в общежитии рабочих фабрики (так называемой казарме), которое являлось самым высоким в городе. С началом налётов фашистской авиации были созданы на чердаке дома посты ПВО, оборудованные бочками с водой,  ящиками с песком, металлическими клещами и другими приспособлениями.

Дежурили ребята охотно, приходилось даже график составлять. В основном все находились на крыше дома, отсюда хорошо была видна панорама Москвы. Как только объявлялась воздушная тревога, над Дедовском и Москвой начинались бои наших истребителей с немецкими самолётами. Ближе к столице фашистов встречали зенитные орудия, прожекторы и аэростаты. Когда гитлеровский самолёт попадал в лучи прожекторов, всё пространство вокруг него покрывалось разрывами зенитных снарядов. Если самолёт сбивали, мы все кричал: «Ура!»

Однажды в конце августа, когда прозвучала сирена «отбой», мы все спустились  с крыши и решили на общей кухне переждать, когда проснулись наши близкие. Только задремали, когда раздался огромный силы взрыв, полетели стёкла. Когда мы выскочили на улицу, то увидели , что все стёкла казармы, обращённые в сторону деревни Черная, вылетели из рам, также были выбиты стёкла из широких окон на главном корпусе фабрики. О причине взрыва мы узнали довольно скоро. Уже после того, как был отбит очередной налёт вражеской авиации на Москву, вражеский бомбардировщик с мощной бомбой на борту попытался в одиночку прорваться к столице. Истребители стали преследовать его Чтобы поскорее оторваться от них, гитлеровские лётчики сбросили эту бомбу на деревню Чёрная. Бомба упала на крутой склон горы, обращённый в сторону города. Вся взрывная волна пошла на город. Деревянный дом, находившийся в 25 метрах выше воронки, не пострадал. Трудно сказать, что случилось бы с нами, если бы мы остались на крыше  в ту ночь.

По постановлению правительства приступили к созданию оборонительных рубежей вокруг Москвы. Коллектив нашей фабрики активно участвовал в этой работе: были созданы бригады по сооружению ложных аэродромов в районе деревень Красновидово и Петровское. Там  становились макеты самолётов, орудий. Ложные аэродромы немцы нещадно бомбили. А около деревни Высоково был построен настоящий аэродром. В августе началась копка противотанкового рва на западном направлении, около Дедовска. Этот ров проходил от городской бани по берегу речки до железной дороги, от железной дороги –до Волоколамского шоссе и от шоссе – до детской колонии им. М.И.Калинина. Длина рва составляла примерно 1.5-2 километра, ширина – метров восемь и глубина – четыре метра. Сооружали его трудящиеся Истринского района и прибывшие им на помощь бригады москвичей.

После этого рабочих фабрики и, меня в том числе, направили в район деревень Козино-Нефедьево и совхоза «Общественник», где под руководством военных специалистов копались окопы в полный профиль и сооружались долговременные огневые точки. В районе Нахабино мы копали также траншеи для электрического кабеля, который шёл к большим зарядам взрывчатки. Позже, 1 декабря 1941 года, на подготовленный нами рубеж отошли 9-я Гвардейская стрелковая дивизия полковника А.П. Белобородова и 11-я гвардейская стрелковая дивизия полковника П.Н. Чернышева, где они держали оборону до 7 декабря. Отсюда эти соединения пошли в контрнаступление.

После выполнения работ в Козино-Нефедьево нас отозвали на фабрику. Был получен приказ приступить к демонтажу оборудования и эвакуировать рабочих и станки в город Барнаул. Было очень трудно: холодно, метель, ветер продувал насквозь. Из окон убрали оконные рамы, поставили деревянные желоба и по ним спускали вниз детали прядильных машин. В ноябре приступили к минированию фабрики.

Было заложено большое количество взрывчатого вещества – аммонала. Чугунные тумбы-опоры, на которых стоит главный фабричный корпус, сапёры обложили мешками со взрывчаткой , заминировали и половину перехода из ткацкой фабрики на прядильную (метров 40). 25 ноября работы по демонтажу мы закончили. Нам выдали зарплату вперёд за три месяца. Кто хотел, уехал в город Барнаул, кто-то остался в казарме. Ребята решили, если что-нибудь случится, будем отходить вместе с Красной Армией.

Настал самый трудный для Дедовска день -29 ноября. В подвальное убежище казармы пришли военные и попросили освободить здание, так как они приступают к минированию. Все закричал: «Куда мы идём?» Военные ушли. Стало темнеть, и тут кто-то пустил слух, что немецкие танки прошли на Москву. Все взрослые и маленькие заволновались, послышался плач.

Тогда я обратился к матери, что хочу пойти к Волоколамскому шоссе и всё узнать. Рядом с дорогой жила родная сестра матери с детьми. Я вышел из казармы и пока ш1л до железнодорожного переезда не встретил ни одного человека. Только перешёл переезд, как раздалось два взрыва в стороне Москвы. Это взорвали 2 моста между Нахабино и Дедовском. Потом последовали взрывы на станции Дедовск – взлетела в воздух сама станция, рядом с ней загорелись бараки. Всё горит, людей не видно. На сердце у меня стало неприятно. Но надо всё-таки узнать, прошли немцы к столице или нет. Дом тётки находился рядом с перекрёстком Волоколамского шоссе и дороги из Дедовска. Я вошёл в избу и  увидел солдат-сибиряков, находившихся в очень даже неплохом настроении. Они купили у беженцев корову, забили её и попросили мою тётю наварить им мяса. Я рассказал солдатам о причине своего прихода. Они выслушали и твёрдо, самоуверенно ответили мне: «Вот поедим и прогоним фашистов!». Накормили сибиряки и меня, да и с собой дали несколько кусков мяса. Когда я вернулся в подвал и рассказал обо всём, что услышал или увидел (ещё и мясо на стол положил), то все как-то успокоились, даже маленькие перестали плакать.

30 ноября в Дедовске появились красноармейцы несколько непривычного для нас вида – в основном это были узбеки, одетые в шинели, ботинки с обмотками и шапки-ушанки. Ни полушубков, ни валенок. И без оружия – не успели им выдать. Скулатые, со слегка раскосыми глазами посланцы жаркого юга никак не могли привыкнуть к пробирающему до костей морозу. В тот же день узбеков направили в Нахабино, где они получили оружие, а оттуда южан бросили в бой возле деревни Рождествено. Ситуация там сложилась для нас неудачно, оставшихся в живых узбеков отвезли в Дедовск. Раненых и обмороженных разместили в казарме. Начался обстрел Дедовска со стороны Рождествено и Снегирей. Погибли мирные жители. Женщины разобрали южан по комнатам и оказывали им медицинскую помощь. Раненых потом увезли в госпиталь. Начался обстрел Дедовска со стороны Рождествено и Снегирей. Погибли мирные жители, в том числе 2 девочки-десятиклассницы. До сих пор на стенах некоторых городских зданий видны выбоины, образовавшиеся в результате попаданий вражеских снарядов и бомб.

Когда начались бои за Рождествено, в городском роддоме, в низеньком бревенчатом здании родильного отделения, был открыт передовой медпункт, на который доставлялись раненые с поля боя, находившегося перед селом. Оттуда до медпункта всего 3 километра. Дорога пролегала через фабрику и вся была покрыта кровью. Особенно после тяжких боёв 4,5,6 и 7 декабря. Роддом находился от нашего дома через дорогу, и мы чуть свет были там, помогали раненым, разбирали оружие, противогазы, окровавленную одежду и обувь. Мы видели, как ведут себя наши отцы, старшие братья, и мы учились у них. Однажды привезли раненого офицера – сибиряка, лежащего на повозке лицом вниз, из его спины сквозь полушубок торчал осколок. Офицер был без сознания, но продолжал командовать: «Вперёд – за Родину, вперёд – за Сталина!».

До 10 декабря я помогал на медпункте, пока наши не ушли к Истре. Пишу я не только о ребятах, но и о девушках, многие из них помогали раненым или ушли на фронт. После этих событий я вернулся на фабрику, вернулся и эшелон с оборудованием, который не уехал в Барнаул.

Из первых уст...